C'est de la meme famille.*
______________
* В том же роде (франц.).

Николай Петрович ничего не отвечал, а сам про себя подивился живучести
старых чувств в человеке.
"Вот когда всплыло", - подумал он.
- Ах, как я люблю это пустое существо! - простонал Павел Петрович,
тоскливо закидывая руки за голову. - Я не потерплю, чтобы какой-нибудь
наглец посмел коснуться... - лепетал он несколько мгновений спустя.
Николай Петрович только вздохнул; он и не подозревал, к кому относились
эти слова.
Базаров явился к нему на другой день, часов в восемь. Он успел уже
уложиться и выпустить на волю всех своих лягушек, насекомых и птиц.
- Вы пришли со мной проститься? - проговорил Николай Петрович,
поднимаясь ему навстречу.
- Точно так-с.
- Я вас понимаю и одобряю вас вполне. Мой бедный брат, конечно,
виноват: за то он и наказан. Он мне сам сказал, что поставил вас в
невозможность иначе действовать. Я верю, что вам нельзя было избегнуть этого
поединка, который... который до некоторой степени объясняется одним лишь
постоянным антагонизмом ваших взаимных воззрений. (Николай Петрович путался
в своих словах.) Мой брат - человек прежнего закала, вспыльчивый и
упрямый... Слава Богу, что еще так кончилось. Я принял все нужные меры к
избежанию огласки...
- Я вам оставлю свой адрес на случай, если выйдет история, - заметил
небрежно Базаров.
- Я надеюсь, что никакой истории не выйдет, Евгений Васильич... Мне
очень жаль, что ваше пребывание в моем доме получило такое... такой конец.
Мне это тем огорчительнее, что Аркадий...
- Я, должно быть, с ним увижусь, - возразил Базаров, в котором всякого
рода "объяснения" и "изъявления" постоянно возбуждали нетерпеливое чувство,
- в противном случае прошу вас поклониться ему от меня и принять выражения
моего сожаления.
- И я прошу... - ответил с поклоном Николай Петрович. Но Базаров не
дождался конца его фразы и вышел.
Узнав об отъезде Базарова, Павел Петрович пожелал его видеть и пожал
ему руку. Но Базаров и тут остался холоден как лед; он понимал, что Павлу
Петровичу хотелось повеликодушничать. С Фенечкой ему не удалось проститься:
он только переглянулся с нею из окна. Ее лицо показалось ему печальным.
"Пропадет, пожалуй! - сказал он про себя... - Ну, выдерется как-нибудь!"
Зато Петр расчувствовался до того, что плакал у него на плече, пока Базаров
не охладил его вопросом: "Не на мокром ли месте у него глаза?" - а Дуняша
принуждена была убежать в рощу, чтобы скрыть свое волнение. Виновник всего
этого горя взобрался на телегу, закурил сигару, и когда на четвертой версте,
при повороте дороги, в последний раз предстала его глазам развернутая в одну
линию кирсановская усадьба с своим новым господским домом, он только сплюнул
и, пробормотав: "Барчуки проклятые", - плотнее завернулся в шинель.
Павлу Петровичу скоро полегчило; но в постели пришлось ему пролежать
около недели.