- Воображаю, как ты меня расписывал! Впрочем, ты поступил хорошо. Вези
меня. Кто бы она ни была - просто ли губернская львица, или "эманципе" вроде
Кукшиной, только у ней такие плечи, каких я не видывал давно.
Аркадия покоробило от цинизма Базарова, но - как это часто случается -
он упрекнул своего приятеля не за то именно, что ему в нем не понравилось...
- Отчего ты не хочешь допустить свободы мысли в женщинах? - проговорил
он вполголоса.
- Оттого, братец, что, по моим замечаниям, свободно мыслят между
женщинами только уроды.
Разговор на этом прекратился. Оба молодых человека уехали тотчас после
ужина. Кукшина нервически злобно, но не без робости, засмеялась им вослед:
ее самолюбие было глубоко уязвлено тем, что ни тот, ни другой не обратил на
нее внимания. Она оставалась позже всех на бале и в четвертом часу ночи
протанцевала польку-мазурку с Ситниковым на парижский манер. Этим
поучительным зрелищем и завершился губернаторский праздник.



XV



- Посмотрим, к какому разряду млекопитающих принадлежит сия особа, -
говорил на следующий день Аркадию Базаров, поднимаясь вместе с ним по
лестнице гостиницы, в которой остановилась Одинцова. - Чувствует мой нос,
что тут что-то не ладно.
- Я тебе удивляюсь! - воскликнул Аркадий. - Как? Ты, ты, Базаров,
придерживаешься той узкой морали, которую...
- Экой ты чудак! - небрежно перебил Базаров. - Разве ты не знаешь, что
на нашем наречии и для нашего брата "не ладно" значит "ладно"? Пожива есть,
значит. Не сам ли ты сегодня говорил, что она странно вышла замуж, хотя, по
мнению моему, выйти за богатого старика - дело ничуть не странное, а,
напротив, благоразумное. Я городским толкам не верю; но люблю думать, как
говорит наш образованный губернатор, что они справедливы.
Аркадий ничего не отвечал и постучался в дверь номера. Молодой слуга в
ливрее ввел обоих приятелей в большую комнату, меблированную дурно, как все
комнаты русских гостиниц, но уставленную цветами. Скоро появилась сама
Одинцова в простом утреннем платье. Она казалась еще моложе при свете
весеннего солнца. Аркадий представил ей Базарова и с тайным удивлением
заметил, что он как будто сконфузился, между тем как Одинцова оставалась
совершенно спокойною, по-вчерашнему. Базаров сам почувствовал, что
сконфузился, и ему стало досадно. "Вот тебе раз! бабы испугался!" - подумал
он, и, развалясь в кресле не хуже Ситникова, заговорил преувеличенно
развязно, а Одинцова не спускала с него своих ясных глаз.
Анна Сергеевна Одинцова родилась от Сергея Николаевича Локтева,
известного красавца, афериста и игрока, который, продержавшись и прошумев
лет пятнадцать в Петербурге и в Москве, кончил тем, что проигрался в прах и
принужден был поселиться в деревне, где, впрочем, скоро умер, оставив
крошечное состояние двум своим дочерям, Анне - двадцати и Катерине -
двенадцати лет. Мать их, из обедневшего рода князей X...