Лежа на "земле", глядеть в "небо"... Знаете ли - в этом
есть какое-то особое значение!
- Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть, - проворчал Базаров
и, обратившись к Аркадию, прибавил вполголоса: - Жаль, что помешал.
- Ну, полно, - шепнул Аркадий и пожал украдкой своему другу руку. Но
никакая дружба долго не выдержит таких столкновений.
- Смотрю я на вас, мои юные собеседники, - говорил между тем Василий
Иванович, покачивая головой и опираясь скрещенными руками на какую-то хитро
перекрученную палку собственного изделия, с фигурой турка вместо
набалдашника, - смотрю и не могу не любоваться. Сколько в вас силы,
молодости самой цветущей, способностей, талантов! Просто... Кастор и
Поллукс!
- Вон куда - в мифологию метнул! - промолвил Базаров. - Сейчас видно,
что в свое время сильный был латинист! Ведь ты, помнится, серебряной медали
за сочинение удостоился, а?
- Диоскуры, Диоскуры! - повторял Василий Иванович.
- Однако полно, отец, не нежничай.
- В кои-то веки разик можно, - пробормотал старик. - Впрочем, я вас,
господа, отыскал не с тем, чтобы говорить вам комплименты; но с тем, чтобы,
во-первых, доложить вам, что мы скоро обедать будем; а во-вторых, мне
хотелось предварить тебя, Евгений... Ты умный человек, ты знаешь людей, и
женщин знаешь, и, следовательно, извинишь... Твоя матушка молебен отслужить
хотела по случаю твоего приезда. Ты не воображай, что я зову тебя
присутствовать на этом молебне: уж он кончен; но отец Алексей...
- Поп?
- Ну да, священник; он у нас... кушать будет... Я этого не ожидал и
даже не советовал... но как-то так вышло... он меня не понял... Ну, и Арина
Власьевна... Притом же он у нас очень хороший и рассудительный человек.
- Ведь он моей порции за обедом не съест? - спросил Базаров.
Василий Иванович засмеялся.
- Помилуй, что ты!
- А больше я ничего не требую. Я со всяким человеком готов за стол
сесть.
Василий Иванович поправил свою шляпу.
- Я был наперед уверен, - промолвил он, - что ты выше всяких
предрассудков. На что вот я - старик, шестьдесят второй год живу, а и я их
не имею. (Василий Иванович не смел сознаться, что он сам пожелал молебна...
Набожен он был не менее своей жены.) А отцу Алексею очень хотелось с тобой
познакомиться. Он тебе понравится, ты увидишь. Он и в карточки не прочь
поиграть, и даже... но это между нами... трубочку курит.
- Что же? Мы после обеда засядем в ералаш, и я его обыграю.
- Хе-хе-хе, посмотрим! Бабушка надвое сказала.
- А что? разве стариной тряхнешь? - промолвил с особенным ударением
Базаров.
Бронзовые щеки Василия Ивановича смутно покраснели.
- Как тебе не стыдно, Евгений... Что было, то прошло. Ну да, я готов
вот перед ними признаться, имел я эту страсть в молодости - точно; да и
поплатился же я за нее! Однако как жарко. Позвольте подсесть к вам. Ведь я
не мешаю?
- Нисколько, - ответил Аркадий.