Я ему обязан моим перерождением...
Аркадий посмотрел на базаровского ученика. Тревожное и тупое выражение
сказывалось в маленьких, впрочем, приятных чертах его прилизанного лица;
небольшие, словно вдавленные глаза глядели пристально и беспокойно, и
смеялся он беспокойно: каким-то коротким, деревянным смехом.
- Поверите ли, - продолжал он, - что когда при мне Евгений Васильевич в
первый раз сказал, что не должно признавать авторитетов, я почувствовал
такой восторг... словно прозрел! "Вот, - подумал я, - наконец нашел я
человека!" Кстати, Евгений Васильевич, вам непременно надобно сходить к
одной здешней даме, которая совершенно в состоянии понять вас и для которой
ваше посещение будет настоящим праздником; вы, я думаю, слыхали о ней?
- Кто такая? - произнес нехотя Базаров.
- Кукшина, Eudoxie, Евдоксия Кукшина. Это замечательная натура,
emancipee* в истинном смысле слова, передовая женщина. Знаете ли что?
Пойдемте теперь к ней все вместе. Она живет отсюда в двух шагах. Мы там
позавтракаем. Ведь вы еще не завтракали?
______________
* свободная от предрассудков (франц.).

- Нет еще.
- Ну и прекрасно. Она, вы понимаете, разъехалась с мужем, ни от кого не
зависит.
- Хорошенькая она? - перебил Базаров.
- Н... нет, этого нельзя сказать.
- Так для какого же дьявола вы нас к ней зовете?
- Ну, шутник, шутник... Она нам бутылку шампанского поставит.
- Вот как! Сейчас виден практический человек. Кстати, ваш батюшка все
по откупам?
- По откупам, - торопливо проговорил Ситников и визгливо засмеялся. -
Что же? идет?
- Не знаю, право.
- Ты хотел людей смотреть, ступай, - заметил вполголоса Аркадий.
- А вы-то что ж, господин Кирсанов? - подхватил Ситников. - Пожалуйте и
вы, без вас нельзя.
- Да как же это мы все разом нагрянем?
- Ничего! Кукшина - человек чудный.
- Бутылка шампанского будет? - спросил Базаров.
- Три! - воскликнул Ситников. - За это я ручаюсь!
- Чем?
- Собственною головою.
- Лучше бы мошною батюшки. А впрочем, пойдем.



XIII



Небольшой дворянский домик на московский манер, в котором проживала
Авдотья Никитишна (или Евдоксия) Кукшина, находился в одной из
нововыгоревших улиц города ***; известно, что наши губернские города горят
через каждые пять лет. У дверей, над криво прибитою визитною карточкой,
виднелась ручка колокольчика, и в передней встретила пришедших какая-то не
то служанка, не то компаньонка в чепце - явные признаки прогрессивных
стремлений хозяйки. Ситников спросил, дома ли Авдотья Никитишна?
- Это вы, Victor? - раздался тонкий голос из соседней комнаты. -
Войдите.
Женщина в чепце тотчас исчезла.
- Я не один, - промолвил Ситников, лихо скидывая свою венгерку, под
которою оказалось нечто вроде поддевки или пальто-сака, и бросая бойкий
взгляд Аркадию и Базарову.
- Все равно, - отвечал голос.