Нужно было разбирать враждующие стороны, кричать самому до хрипоты,
зная наперед, что к правильному решению все-таки прийти невозможно. Не
хватало рук для жатвы: соседний однодворец, с самым благообразным лицом,
порядился доставить жнецов по два рубля с десятины и надул самым
бессовестным образом; свои бабы заламывали цены неслыханные, а хлеб между
тем осыпался, а тут с косьбой не совладели, а тут Опекунский совет грозится
и требует немедленной и безнедоимочной уплаты процентов...
- Сил моих нет! - не раз с отчаянием восклицал Николай Петрович. -
Самому драться невозможно, посылать за становым - не позволяют принципы, а
без страха наказания ничего не поделаешь!
- Du calme, du calme*, - замечал на это Павел Петрович, а сам мурлыкал,
хмурился и подергивал усы.
______________
* Спокойно, спокойно (франц.).

Базаров держался в отдалении от этих "дрязгов", да ему, как гостю, не
приходилось и вмешиваться в чужие дела. На другой день после приезда в
Марьино он принялся за своих лягушек, за инфузории, за химические составы и
все возился с ними. Аркадий, напротив, почел своею обязанностью, если не
помогать отцу, то, по крайней мере, показать вид, что он готов ему помочь.
Он терпеливо его выслушивал и однажды подал какой-то совет не для того,
чтобы ему последовали, а чтобы заявить свое участие. Хозяйничанье не
возбуждало в нем отвращения: он даже с удовольствием мечтал об
агрономической деятельности, но у него в ту пору другие мысли зароились в
голове. Аркадий, к собственному изумлению, беспрестанно думал о Никольском;
прежде он бы только плечами пожал, если бы кто-нибудь сказал ему, что он
может соскучиться под одним кровом с Базаровым, - и еще под каким! - под
родительским кровом, а ему точно было скучно, и тянуло его вон. Он вздумал
гулять до усталости, но и это не помогло. Разговаривая однажды с отцом, он
узнал, что у Николая Петровича находилось несколько писем, довольно
интересных, писанных некогда матерью Одинцовой к покойной его жене, и не
отстал от него до тех пор, пока не получил этих писем, за которыми Николай
Петрович принужден был рыться в двадцати различных ящиках и сундуках.
Вступив в обладание этими полуистлевшими бумажками, Аркадий как будто
успокоился, точно он увидел перед собою цель, к которой ему следовало идти.
"Я вам это обоим говорю, - беспрестанно шептал он, - сама прибавила. Поеду,
поеду, черт возьми!" Но он вспоминал последнее посещение, холодный прием и
прежнюю неловкость, и робость овладевала им. "Авось" молодости, тайное
желание изведать свое счастие, испытать свои силы в одиночку, без чьего бы
то ни было покровительства - одолели наконец. Десяти дней не прошло со
времени его возвращения в Марьино, как уже он опять, под предлогом изучения
механизма воскресных школ, скакал в город, а оттуда в Никольское.
Беспрерывно погоняя ямщика, несся он туда, как молодой офицер на сраженье: и
страшно ему было, и весело, нетерпение его душило.