В 1844 г. Тургенев опубликовал в
"Отечественных записках" свой перевод "Последней сцены" первой части
"Фауста". Выбор этой сцены знаменателен и существенен для замысла будущей
тургеневской повести: в этой сцене дается трагическая развязка судьбы
Гретхен, история которой произвела столь сильное впечатление на героиню
повести Тургенева.
В 1845 г. Тургенев посвятил "Фаусту" в переводе М. Вронченко
специальную статью, в которой по-новому подошел к творчеству Гете. Вслед за
Белинским и Герценом, которые в 30-е годы, испытав воздействие Гегеля и
Гете, к 40-м годам преодолевают немецкий философско-поэтический идеализм и
критически относятся к политическому индифферентизму Гете, Тургенев
объясняет прогрессивные черты трагедии Гете и ее историческую ограниченность
связью "Фауста" с эпохой буржуазных революций. "Фауст, - писал Тургенев, -
<...> является нам самым полным выражением эпохи, которая в Европе не
повторится, - той эпохи, когда общество дошло до отрицания самого себя,
когда всякий гражданин превратился в человека, когда началась, наконец,
борьба между старым и новым временем, и люди, кроме человеческого разума и
природы, не признавали ничего непоколебимого" (наст, изд., т. I, стр. 234).
Признавая великую заслугу Гете в том, что он заступился "за права
отдельного, страстного, ограниченного человека", "показал, что <...> человек
имеет право и возможность быть счастливым E не стыдиться своего счастия",
Тургенев, однако, видит в "Фаусте" отражение трагедии индивидуализма. Для
Фауста - по Тургеневу - не существует других людей, он живет только собою,
его страстные поиски истинного смысла жизни ограничены сферой
"лично-человеческого", в то время как "краеугольный камень человека не есть
он сам, как неделимая единица, но человечество, общество..." (там же, стр.
235). Поэтому Тургенев считает "Фауста" ступенью, пройденной человеческой
мыслью, и противополагает ему произведения нового времени, которые волнуют
читателя не только "художественностью воспроизведения", но и своей
социальной проблематикой.
Тема "Фауста" имеет свою давнюю традицию в европейской и русской
литературе; в развитии ее Тургенев, для которого "Фауст" Гете послужил
поводом к разработке оригинального, независимого сюжета, занимает
своеобразное место {См об этом: В. Жирмунский. Гете в русской литературе.
Л., 1937, стр. 357-367; Д. С. Гутман. Тургенев и Гете, - Ученые записки
Елабужского госуд. педагог, ин-та, т. 5, 1959, стр. 172-173; E. Rosenkranz.
Turgenev und Goethe. "Germanoslavica" Ing. II, 1922-1933, Hf. l, стр. 76-91;
Dr. Katharina Schutz. Das Goethebild Turgeniews. Sprache und Dichtung. Hf.
75. Bern - Stuttgart, 1952, стр. 104-113; Charles Dedeyan. Le theme de Faust
dans la litterature Europeenne. Du romantisme a nos jours. I. Paris, 1961,
стр. 282-285.}.
В своей повести Тургенев, как и Пушкин в "Сцене из "Фауста"", "дает
вполне самостоятельную концепцию проблемы "Фауста", существенно отличную от
идеи Гете" (В.